Не мог он ямба от хорея, Как мы ни бились, отличить.
Но жалок тот, кто всё предвидит, Чья не кружится голова, Кто все движенья, все слова В их переводе ненавидит, Чье сердце опыт остудил И забываться запретил!
Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, Разуверять, заставить верить, Казаться мрачным, изнывать, Являться гордым и послушным, Внимательным иль равнодушным! Как томно был он молчалив, Как пламенно красноречив, В сердечных письмах как небрежен! Одним дыша, одно любя, Как он умел забыть себя! Как взор его был быстр и нежен, Стыдлив и дерзок, а порой Блистал послушною слезой!
Москва… как много в этом звуке Для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!
Вздыхать о сумрачной России, Где я страдал, где я любил, Где сердце я похоронил.
Простим горячке юных лет И юный жар и юный бред.
Ей рано нравились романы; Они ей заменяли всё; Она влюблялася в обманы И Ричардсона и Руссо.
Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь
О люди! все похожи вы На прародительницу Эву: Что вам дано, то не влечет; Вас непрестанно змий зовет К себе, к таинственному древу; Запретный плод вам подавай, А без того вам рай не рай.
Кого ж любить? Кому же верить? Кто не изменит нам один? Кто все дела, все речи мерит Услужливо на наш аршин? Кто клеветы про нас не сеет? Кто нас заботливо лелеет? Кому порок наш не беда? Кто не наскучит никогда? Призрака суетный искатель, Трудов напрасно не губя, Любите самого себя, Достопочтенный мой читатель! Предмет достойный: ничего Любезней, верно, нет его
- Евгений Онегин
Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень
Привычка свыше нам дана: Замена счастию она.
Мы почитаем всех нулями, А единицами – себя.
Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей;
Чем меньше женщину мы любим, Тем легче нравимся мы ей И тем ее вернее губим Средь обольстительных сетей.